На нас напали!

In NIHILIST LABS

Депутат Государственного собрания Ольга Иванова опубликовала мнение под заголовком “Дело Сависаара и sõnum для русских”. Перед тем, как ответить на это мнение, хотел бы сделать несколько искренних реверансов в сторону Сависаара и некоторых политиков из Центристской партии (ЦП). Реверансы, считаю, необходимы с одной стороны, чтобы обозначить общественно полезные действия указанных политиков. С другой стороны, делаю это с мыслью о том, что так, возможно, удастся повысить восприимчивость к критике действий членов данной партии, которая последует после реверансов. Конечно, я не надеюсь быть услышанным всеми. Допускаю, что увижу или услышу простую реакцию с возгласами “На нас напали!”. Однако, до выборов всё же ещё далеко, а поэтому некоторые вопросы пока всё ещё можно обсуждать на не слишком высоких тонах. Кроме того, считаю, что “мы” со многими из “них” по одну сторону “баррикад”, и поэтому таким образом ищу способы конструктивного общения с союзниками.

Итак, сперва реверансы. Сависаар – молодец. В своей книге “Tõde Eestist” есть отдельный раздел о русских школах, где цитируются 21 статья Закона об основной школе и гимназии, а также 37 статья конституции Эстонии, декларирующей, что в школе национального меньшинства язык обучения выбирает учебное заведение.   Яна Тоом и Михаил Кылварт неоднократно выступали на эстонском языке, разъясняя почему у русских в Эстонии есть право на русские школы. Ольга Иванова в своё время выступила с поддержкой круглого стола попечительских советов русских школ столицы. Спасибо им. Извините, если кого-то не упомянул или недостаточно развёрнуто продемонстрировал заслуги.

Из социальной психологии известно явление, когда какая-то “чужая” группа кажется нам неким монолитом, чётко знающим куда он движется, в то время как “своя” группа полна разнообразных мнений и противоречий. Это вызвано тем, что “чужих” мы обычно знаем гораздо меньше, чем “своих”. В последнем выступлении Ольги Ивановой меня задел “sõnum для русских”. Так как эта группа – русские – мне близка и я по мере сил стараюсь интересоваться “своими”, то я задался вопросом, а какой, собственно, “sõnum”  или “сообщение” несёт ЦП?

Если меня, как читателя, попросили бы суммировать смысл послания Ольги Ивановой, то я бы обозначил его так: “На “нас”, а значит и на “вас” напали!”  Один из комментаторов отозвался на выступление Ивановой в следующем ключе: мол, да, напали, но что теперь “нам” делать-то?

С “делать” у нас, считаю, не всё гладко. Перед парламентскими выборами в феврале этого года на портале Дельфи прошли дебаты, на которых поднималась тема русской школы Эстонии. У меня тогда сложилось впечатление, что представитель ЦП, участвовавший в дебатах, узнал об этой теме незадолго до выступления из предвыборных баталий в СМИ, вызванных в т.ч. “давлением” на соцдемов, чей министр в то время возглавлял министерство образования. При этом, на мой взгляд, представитель ЦП умудрился “подцепить” риторику соцдемов, то есть изъяснялся в терминах и идеях соцдемов. Данный человек, возможно, неплохой администратор, но нам, считаю, нужны умеющие говорить политики. Не всем дано это искусство. Искусство не просто сказать много слов на превосходном русском, эстонском или китайском языке, но найти какие-то ключевые, переворачивающие картину мира, слова. То есть слова со смыслом, меняющие отношение слушателей или участников дискуссии к обсуждаемой теме. На мой взгляд, ненормально, что работа с нашим политическим языком запущена до такой степени, что нас в основном хватает разве что на возгласы “На нас (опять) напали!”.

Другой пример. В начале апреля в парламенте проходило утверждение правительства. В тот момент всё внимание СМИ было приковано к заседанию в замке Тоомпеа. За этим событием следили как эстонские, так и русские СМИ Эстонии. Другими словами, тогда был прекрасный шанс проявить себя и обозначить контур перемен, о которых говорили предвыборные плакаты ЦП. В итоге, по “русским” темам вопрос задала одна лишь Ольга Иванова. Вопрос был о бесплатных курсах эстонского языка для экзамена на гражданство.

Таких ли “перемен” мы хотим?

При этом, следует отметить, что депутат Иванова спросила хотя бы что-то, в то время как остальные наши депутаты в тот момент отмолчались по всем ключевым “русским” вопросам…

Стенограммы выступлений в Государственном собрании доступны в сети Интернет. Я написал программу для анализа содержания текстов в сети Интернет. Проанализировав 55 собраний парламента c 9 апреля по 1 октября этого года, хочу поделиться следующими результатами.

Наиболее активным нашим депутатом является Михаил Стальнухин (на него, к слову, тоже недавно напали).  М. Стальнухин выступал на 28 из 55 проанализированных заседаний. Далее в порядке убывания следуют: В. Васильев и В. Корб (выступали на 24 заседаниях каждый), О. Иванова (21), М. Корб (20), Д. Дмитриев (15), А. Новиков (14) и В. Вельман (9).

Эти цифры о количестве заседаний мало о чём говорят, потому что в принципе можно выступить и один раз, где высказать весомые суждения. То есть, весомость суждений не зависит от количества выступлений.

Поэтому в дополнение был сделан поиск по словам “vene” (русский), “vähemus” (меньшинство), “keeleseadus” (Закон о языке), “kodakondsus” (гражданство), “haridus” (образование), “autonoomia” (автономия).

Начну с Закона о языке. Он был упомянут дважды, один раз министром сельской жизни У. Круузе в контексте определения “постоянных жителей”, другой раз – В. Васильев выступил за право пилотов говорить на английском языке. Слово меньшинство упоминалось на 9 заседаниях, но в контексте “остаться в меньшинстве со своим мнением” или “правительство меньшинства” при обсуждении ситуации в Греции. Один раз слово использовалось в контексте сексуальных меньшинств. Здесь могу вспомнить один печальный анекдот, когда один из комментаторов атаковал статью, поняв термин “меньшинство” исключительно в контексте сексуальных меньшинств, не сообразив сразу, что термин относится к русскому национальному меньшинству. Понимать и использовать правильные термины важно. Ведь часть законов Эстонии и международных актов, позволяют нам развивать именно эту линию защиты, так как прописывают права национальных меньшинств. И здесь “наши” политики, считаю, не дорабатывают с языком, не используя и не развивая термины, которые могли бы нам помочь. Например, при ОБСЕ есть Верховный комиссар по правам национальных меньшинств, но нет каких-либо международных правозащитных должностей по sõnum-ам или возгласам “На нас напали!”. Почему термин “национальное меньшинство” не звучит в стенах парламента?

Слово “автономия” упоминалось на трёх заседаниях в контексте финансовой автономии.

Слово “vene” встречается в 11 стенограммах. Здесь есть за что сказать спасибо. Например, Дмитрий Дмитриев напоминал собравшимся, что в Эстонии около 30% жителей говорят на русском языке и хорошо бы им обеспечить доступ к правовой помощи. Владимир Вельман обращал внимание на падение туристов из России и рассуждал о том, как должно быть в нормальном демократическом обществе.

В контексте гражданства (упоминалось на 6 заседаниях) Михаил Стальнухин отметил, что большая часть неграждан жила в Эстонии дольше, чем президент Т.-Х. Ильвес. Также Стальнухин помимо сказанных “правильных слов” один раз сказал, что отсутствие гражданства это в большей степени проблема экзамена по языку. Последнее, на мой взгляд, неоднозначное утверждение, так как использует терминологию тех, “благодаря” кому в нашей стране появились и существуют неграждане.

Слово “образование” произносилось на 31 заседании. Но это были общие вопросы сферы образования, не относящиеся к русской школе. Даже на заседании, где выступала канцлер юстиции Юлле Мадизе, наши депутаты не посчитали необходимым задать прямые вопросы о русской школе. Хотя, до этого канцлер “отличилась” заявлениями об эстонизации русских школ.

На заседании 28 сентября этого года Дмитрий Дмитриев интересовался у министра Лиги, какая будет зарплата у учителей в 2016 году. Это, безусловно, тоже общественно значимый вопрос, но при чём здесь “sõnum для русских”?

В общем, несмотря на возникавшие возможности, наши депутаты всё же крайне аккуратно и редко говорят на “русские” темы. “30% населения”, “правовая помощь на русском языке”, “российские туристы”, “неграждане, живущие в Эстонии дольше, чем Ильвес” и т.п. часто обходят стороной причины сложившегося неравенства и ставят русскую общину в ранг просителей. Подобные рассуждения наших общественных деятелей часто отталкиваются от текущего общественного положения, затрудняя возможность выйти и говорить вне рамок созданной системы неравенства, а значит и менять эту систему.

 


Toeta võitlust

1 Comment

Submit a comment

Massive Presence Website